До сентября 2024 года Карина Протащик жила в Минске, работала контролером качества на предприятии "Пеленг" и вместе в мужем воспитывала дочку. Все изменилось в тот день, когда на завод пришли силовики и прямо на рабочем месте задержали шестеро сотрудников, среди них была и Карина. За то, что еще в 2020-м женщина оставила в Telegram-чатах несколько сообщений, два из которых суд признал "угрожающими национальной безопасности Беларуси", ее осудили на два года колонии.

Когда до окончания срока оставалось около шести месяцев, 13 декабря 2025-го ее неожиданно освободили и выдворили из страны. Оказавшись в Германии, Карина Протащик наконец смогла попасть к врачу и узнала, что беременна. На тот момент шел пятый месяц. О медицинской помощи в заключении и своей неожиданной беременности Карина рассказала в интервью DW.

"Сначала был шок и страх"

DW: Как вы узнали о своей беременности?

Карина Протащик: Это произошло уже в Германии, в феврале этого года. Как оказалось, забеременела я еще в колонии, когда в сентябре прошлого года мне разрешили свидание с мужем.

Никакого токсикоза, в отличие от первой беременности, у меня не было. Немного вздутый живот я объясняла себе тем, что после освобождения у меня сменилось питание, я стала есть больше овощей, и организм так реагирует. Хотя муж, когда приехал ко мне с дочерью, сразу обратил внимание, что со мной происходит что-то необычное.

Из-за пережитого стресса практически все время заключения у меня отсутствовал цикл. Уже оказавшись в Германии, я решила его восстановить. Купила капли, в инструкции к ним было написано, что, прежде чем их принимать, лучше сделать тест на беременность. Чтобы не рисковать, я так и сделала - и он оказался положительным. Я удивилась, но была уверена, что срок маленький: на тот момент прошло около трех недель с тех пор, как ко мне приехал муж. Чтобы подтвердить беременность, я записалась к гинекологу. Когда мне сделали УЗИ, выяснилось, что идет уже пятый месяц беременности. Я была шокирована, потому что была убеждена, что не могла забеременеть в сентябре. Врач показала мне ребенка, его ручки, ножку, голову, дала послушать сердцебиение. Пол я узнала на следующем обследовании - у нас будет сын.

- Как вы отреагировали на эту новость, когда поняли, что вашему ребенку уже не пару недель, как вы думали, а четыре месяца?

- Был шок и страх. Я очень переживала, чтобы с плодом все было хорошо. Потому что за последнее время мне пришлось пережить много стресса - и физические нагрузки в колонии, и неожиданное освобождение, и все эти переезды. Но, как я поняла, организм женщины так устроен, что он защищает ребенка от разного воздействия и бережет его. На первом приеме мне сказали, что все хорошо, но дали направление на дополнительное обследование. Там мне озвучили пол ребенка, все показали и подробно рассказали. Только в тот момент я выдохнула.

Беременность в колонии: уборка камней, фабрика, дежурства

- При этом вы рассказывали, что в колонии обращались к врачам.

- В колонии мне очень сильно болела грудь и постоянно тянул низ живота, как будто наконец должен был начаться новый цикл, но он никак не начинался. Меня это сильно смущало. После того как осенью 2024 года я провела десять дней на Окрестина, где у меня забрали даже мою легкую джинсовую куртку и я сильно переохладилась, у меня случилось воспаление по гинекологической части, были очень острые боли. Я боялась повторения чего-то похожего, поэтому в колонии сразу обратилась к врачу.

Первым делом попросила сделать тест на беременность, потому что до этого у меня было свидание и, естественно, я могла забеременеть. Но врач отказалась выдать тест и только сделала УЗИ. Она долго смотрела и по итогу сказала, что у меня скоро должна начаться менструация и нужно подождать, дала с собой пластинку витаминов. Спустя неделю болезненные ощущения не прекращались, и я снова обратилась к врачу - это был уже другой специалист, но и она мне категорически отказала в тесте и сказала, что все эти болезненные ощущения - от витаминов. На тот момент, получается, у меня уже было около месяца беременности.

- Осталась ли у вас, возможно, злость на врачей, которые игнорировали ваши жалобы и не заметили ваше такое особенное положение?

- Сначала у меня была какая-то обида в том плане, что любая женщина с самого начала беременности хочет переживать все важные моменты: первые шевеления, разговоры с малышом. Я же, получается, "пропустила" половину своей беременности. Плюс поначалу я себя винила, что пила таблетки, когда еще в колонии переболела гриппом и бронхитом. Но потом подумала, что нужно отпустить ситуацию и думать о будущем, чтобы все закончилось благополучно. То, что было, уже не изменишь, нужно жить настоящим и думать о том, что с ребенком в данный момент все хорошо.

К сожалению, оказание медицинской помощи в заключении - это в целом большая проблема. У многих из тех, с кем я разговаривала, цикл отсутствует годами: гормональная система одной из первых реагирует на стресс. Плюс женщинам приходится выполнять тяжелую физическую работу. Когда после Окрестина у меня случилось воспаление, меня из СИЗО возили в больницу. Я была поражена отношением к себе. Вспоминаю тот день с ужасом, когда ты находишься в гинекологическом кресле в наручниках, за тобой конвой, и врач на все твои вопросы коротко и грубо отвечает: "Потом узнаешь". Как будто ты самый ужасный человек на свете, который настолько неприятен врачу, что она даже не хочет с тобой разговаривать.

- Как прошли ваши первые месяцы беременности в колонии?

- Если бы врачи в колонии подтвердили мою беременность, мне, конечно, было бы немного легче: беременным начинают давать усиленное питание, освобождают от инвентарных работ, могут разрешить "переехать" со второго этажа кровати на первый. У меня ничего этого не было. Я ходила на работу на фабрику, питалась обычно, участвовала в инвентарных работах: носила тяжелые коробки, убирала камни, раздробленный асфальт, выполняла дежурства. Слава Богу, на тот момент не было снега и мне не пришлось вывозить его в мешках. Девочки рассказывали, что это самое ужасное в колонии, когда нужно его убирать.

"Не видеть дочку полтора года - самое болезненное для меня"

- Вы ожидали, что 13 декабря вас могут освободить?

- У меня было такое предположение. Еще на свидании с мужем после сентябрьских освобождений я сказала, что такое теоретически возможно и что если так сложится, то им с дочкой придется ехать ко мне. Муж мне тогда не поверил.

Накануне освобождения я пошла на "отоварку" в магазин, но у меня пропал счет, его закрыли. Такое обычно происходит перед освобождением. А до этого исчезла моя медицинская карточка. То есть определенные звоночки были, но ты боишься сильно надеяться, потому что очень страшно разочароваться потом.

- А как вы оказались в Германии?

- Раньше моя мама на протяжении семи лет жила в Германии, я приезжала к ней в гости, и для меня это знакомая страна: мне очень нравится культура, язык, здесь ощущается социальная защищенность. Еще когда мы были в Украине, я обратилась в МИД Германии с просьбой выдать мне гуманитарную визу. По пути из Украины в Польшу мне пришел положительный ответ. 23 декабря я приехала в Германию, а спустя три недели, в январе, ко мне приехали из Беларуси муж с дочкой. На самом деле, я очень благодарна Германии и немцам: я не ожидала, что есть такие люди, которые настолько понимают и поддерживают, переживают за меня.

- Как прошла ваша встреча с мужем и дочкой после такой долгой разлуки?

- Это было очень трогательно. Я расплакалась, дочка очень расплакалась. За полтора года мы виделись с мужем на коротких свиданиях в СИЗО и один раз в колонии. Дочку я не видела ни разу с момента задержания. Ей очень не хватало мамы, во время встречи она постоянно говорила, что больше никуда меня не отпустит. Не видеть дочку все это время было самым сложным и болезненным для меня. Я даже старалась в каком-то смысле защищаться от этого, отталкивать от себя мысли о ребенке, потому что для меня они были невыносимыми. Если я начинала думать о ней, то не могла остановиться плакать. Поэтому сейчас мы максимально проводим время друг с другом, наверстываем потерянное время.