Денис Дудинский: "Сколько таких Буч откроется со временем?"
12 апреля 2022 г.![Денис Дудинский](https://static.dw.com/image/61436780_800.webp)
Белорусский шоумен, экс-ведущий "Добрай раніцы, Беларусь" и "Славянского базара" Денис Дудинский стал военным репортером, чтобы "понять прежде всего для самого себя", что происходит на войне в Украине. Он побывал в городах под Киевом и поговорил с мирными жителями, пережившими военную агрессию России. В интервью DW журналист, уехавший в Киев из Беларуси летом 2021 года из-за политического преследования, рассказал, почему его не взяли в тероборону, как изменилось отношение украинцев к белорусам и зависит ли будущее Беларуси от будущего Украины.
DW: Денис, вы в последние дни побывали в городах, которые пострадали от действий российских военных. Что вы там увидели?
Денис Дудинский: Есть страшные вещи, которые не расскажешь: то, что творилось в Буче, в Гостомеле или в Ирпене. Многие, конечно, считают, что это фейки, что это украинские вооруженные силы сами все устроили. Но когда начинаешь разговаривать с местными жителями, то понимаешь, что так глубоко фейк продвинуть просто невозможно. Когда сами жители один за другим рассказывают тебе о том, что здесь расстреляли, там насиловали, в этом подвале держали пленных - на небольшом кусочке 100 человек. Выпускали их только подышать свежим воздухом, потом загоняли обратно в этот подвал, кого-то расстреливали. В Буче российские солдаты расстреляли несколько человек, потом, видно, поняли, что сотворили что-то ужасное, облили тела бензином и подожгли. И таких случаев много. Буча сейчас у нас на слуху. А сколько таких Буч откроется со временем?
Вот стоит в Чернигове дом, этажей 16, в него бомба попала, полностью черный. А людям куда идти? Им не могут прямо сейчас предоставить жилплощадь. Они живут тут же - в подвалах. В Чернигове практически нет электричества, нет газоснабжения, нет водоснабжения, за несколько километров приходится идти за водой. Тут же во дворе печку сделали какую-то и пытаются что-то нехитрое приготовить. Про связь я не говорю вообще. Российским войскам не удалось войти в Чернигов, поэтому они просто взяли его в кольцо, обошли со всех сторон и разбомбили единственный мост, по которому можно было доставлять хоть какое-то пропитание. Когда мы последний раз были в Чернигове, войска из Киевской области, Черниговской области, Черниговского района уже отбросили подальше. Снабжение было восстановлено, стояли огромные очереди людей за продовольствием, в аптеки - за элементарными обезболивающими препаратами.
- Что главное вы хотите донести до своих зрителей про эту войну?
- Мне важно понять происходящее для самого себя. И заодно пытаюсь - уже через себя - подать материал людям, которые меня смотрят, слышат и, главное, мне верят. А еще, что более важно, пытаюсь донести, достучаться до тех людей, которые в это все не верят. Вот сегодня у меня в Instagram прекрасный комментарий, я его даже в сторис опубликовал - такая квинтэссенция тупости, недалекости, непробиваемости: "Не все так однозначно".
- После отъезда из Беларуси вы жили в Киеве. Как выглядел ваш день 24 февраля?
- Около четырех утра у нас за стеной шумели соседи. Это мы потом уже поняли, почему они шумели. Я воткнул беруши и мирно спал часов до 10, пока жена Катерина (телеведущая Катерина Раецкая - Ред.) не разбудила: "Слушай, тут война началась". Так что соседи не зря шумели, вещи собирали, уезжали. Выглядываешь в окно, солнце светит, у тебя на плите кофе, ты сходил за круассаном - какая война, ребят? В это невозможно было поверить. Все, что угодно, только не то, что Россия нападет на Украину в XXI веке. Но это случилось.
25-го числа наши друзья сказали, что собираются уезжать. Я понимал, что нужно жену вывезти в безопасное место. К тому же белорусам в Украине заблокировали карточки. В банке говорят: "Вы гражданин Беларуси, страны-агрессора". Я говорю: "У меня вид на жительство, я тут налогоплательщик". В ответ: "Еще раз повторяю, вы гражданин страны-агрессора. До свидания, до новых встреч, как-нибудь потом, после войны поговорим с вами". И вот ты без денег, нужно куда-то в другую страну выехать, чтобы открыть денежные каналы. Мы поехали на юг, потом через Молдову, Румынию, Венгрию, Словакию доехали до Польши. Когда мы только из Киева выехали, я сказал городу: "Не прощай, а до свидания". Пообещал, что я вернусь. Но не знал, в каком качестве.
- Сразу вы не планировали быть военным корреспондентом?
- Первая мысль была идти в тероборону. Два раза пытался. В Кишиневе обратился в украинское посольство. Разговор был примерно такой: "Я хочу в тероборону". Мне говорят: "Прекрасно. А вы гражданин чего?" Я: "Гражданин Беларуси". Мне в ответ: "Ничего, все будет нормально. В каких горячих точках вы воевали?" Я говорю: "Нигде не воевал. Боевого опыта нет". "Хорошо. А срочную службу в каких войсках проходили?" А я не проходил, был признан негодным. "Давайте придумаем вам какую-нибудь работу. Например, продовольствие возить". А у меня прав нет. Начинают задавать вопросы: зрение у меня минус три, мне 48 лет. "Молодой человек, пожалуйста, не звоните нам больше, - говорят. - Мы можем вас, конечно, записать, но вы обузой будете, просто балласт".
Жена этот разговор слышала, обрадовалась очень. Но я был крайне настойчив, звонил еще в украинские представительства в Польше. Примерно такой же разговор был, только еще и посмеялись: "А придите просто к нам, мы на вас посмотрим: на 48-летнего, нигде не служившего, нигде не воюющего, близорукого, не управляющего машиной белоруса. Нам просто интересно". И я понял, что могу поехать в Киев в качестве репортера. Говорить я умею и люблю, связался с товарищами, которые на "Белсате" работают: "Все равно поеду в Киев, давайте хоть какую-то пользу буду приносить".
- Как изменился Киев за то время, что вас там не было?
- Что сразу бросается в глаза - блокпосты, комендантский час. Часть жителей уехала, совершенно пустынный город, какие-то одинокие прохожие передвигаются небольшими перебежками. Мы с женой летом в Киев приехали, в июне, когда из Беларуси бежали. Это был прекрасный, цветущий, жаркий, многолюдный, вкусный, пьяный город. А тут приезжаешь в серый мрак, особенно вечером. Темнеет рано, но свет не зажигается - это светомаскировка, чтобы сверху самолеты не увидели, что конкретно бомбить. И вот эта темнота, мрак, безлюдные улицы, голые деревья - какой-то Стивен Кинг, "Сайлент Хилл". Как, оказывается, может измениться прекрасный город.
- Как с началом войны в Украине изменилось отношение к белорусам?
- Было понятно, что войска идут и ракеты летят с территории Беларуси. Это абсолютно доказанный факт, с ним спорить глупо. Конечно, жесткое отношение было к белорусам. Нас спасало то, что вся машина оклеена надписями "Пресса", все эти наши бейджики, бронежилеты, каски "Пресса". Потом все сошло до уровня: "Ну что же так? Ну, белорусы, зачем? Мы же братьями были".
Агрессии нет, есть какое-то разочарование, я бы сказал. СМИ здесь говорят о белорусах. Все информационные и телевизионные каналы сейчас в Украине вещают одно и то же. И где-то неделю рассказывали, показывали кадры августа 2020 года из Беларуси, пытались объяснить, что есть белорусы, а есть Лукашенко - это абсолютно разные понятия. И белорусы против войны, которую затеял Лукашенко. Почему они ничего не делают, чтобы остановить эту войну? Потому что наши основные деятели, активисты сидят или уехали. И даже те люди, которые бы хотели что-то делать, не могут, потому что они прекрасно понимают, что, как только они выйдут куда-то, какой-то комментарий позволят себе, какое-то высказывание, тут же сядут в тюрьму.
- Как вы думаете, насколько будущее Беларуси зависит от исхода войны в Украине?
- Не знаю. Многие украинцы на блокпостах, военные, с которыми мы общаемся, говорят: Беларусь, сейчас мы победим, потом вам пойдем помогать. Но вот сейчас оказывается, Лукашенко за мир во всем мире, главный двигатель мирного процесса, даже употребляет слово "война". Еще и удивится, почему ему не дали Нобелевскую премию мира. Я не понимаю, как ему это удается. Везение, может, какая-то хитрость народная в нем сидит. Мне кажется, хоть и печально это осознавать, что и из этой ситуации Лукашенко как-то вырулит, не то чтобы с бонусами, но с минимальными потерями.
- Как долго вы остаетесь в Украине?
- Буду до мая здесь работать. Планов нет, будем по ситуации смотреть. Через месяц увидим.
Смотрите также: