Режиссер Ольга Черных - один из важных голосов новой волны документального кино Украины. Ольга живет в Киеве, но родилась и выросла в Донецке - немаловажный факт ее биографии. Ее дебютный фильм "Фото на память" (A Picture to Remember), повествующий о судьбе женщин из ее семьи, разделенных войной, открывал Международный фестиваль документального кино в Амстердаме - один из важнейших кинофестивалей мира.

Новая документальная картина Ольги - "Иллюзия тихой ночи" (The Illusion of a Quiet Night) - вновь обращается к теме войны в Украине и делает это весьма неожиданным образом. Фильм стал результатом коллективного творчества более трехсот человек со всей страны, включая Крым и оккупированные территории. Снятый всего за одну ночь - 27 июля 2025 года, - он представляет собой калейдоскоп мест, людей и событий, произошедших в эти часы. Девушка-военнослужащая на фронте отмечает день рождения. Молодежь отрывается на рейве. Дети и взрослые прячутся в метро от обстрела. Мужчина ест арбуз и рассуждает об урожае. Где-то в поле гуляют олени. Ночь по большей части действительно спокойна, но зритель почти все время ожидает беды - именно в этом и заключается иллюзия, о которой говорит название фильма.

На прошедшем с 26 июня по 5 июля Мюнхенском кинофестивале "Иллюзия тихой ночи" вошла в число многочисленных премьер, впервые показанных в Германии. Ольга приехала из Киева, чтобы лично представить фильм мюнхенской публике. Во время обсуждения она с улыбкой сказала зрителям: "Эта ночь, вероятно, самая задокументированная за все время войны в Украине - словно архив". После завершения показа люди подходили к режиссеру и благодарили ее за работу и за возможность увидеть в кино украинскую перспективу. Корреспондентка DW посетила премьерный показ в Мюнхене и побеседовала с режиссером.

DW: Как прошла премьера фильма здесь, на Мюнхенском кинофестивале? Какой была реакция публики?

Ольга Черных: Премьера прошла очень хорошо. У нас состоялось два показа, и оба были замечательными - пришло много людей, причем не только из киноиндустрии, но и обычных зрителей. Меня всегда очень радует, когда на фестивальные показы приходят не только люди, связанные с фестивалем.

Показы получились очень эмоциональными, мне задавали много вопросов. Людей интересовал процесс создания фильма, но и узнать о нашей жизни им тоже было важно. Мне кажется, вопрос о том, "как вы живете", в какой-то степени удалось раскрыть.

Как нормальность стала ненормальной из-за войны

- Как вам пришла идея создания "Иллюзии тихой ночи"?

- Идея возникла в соавторстве с художницей Мариной Бродовской. Мы довольно долго размышляли о том, как показать изменившуюся нормальность нашей жизни, насколько эта нормальность стала ненормальной и как ее изменила война. Эти мысли появились как раз тогда, когда мы обе стали много ездить по Европе во время войны и наблюдать, как отличаются жизнь, отношение к происходящему и восприятие действительности в Украине и за ее пределами. Мы начали обсуждать, каким образом можно показать эти чувства и в какой форме их передать.

Сначала это была идея небольшого визуального проекта, но постепенно мы пришли к мысли, что именно киноязык станет лучшим способом ее воплощения. Со временем проект вырос, и в итоге получился киноэксперимент, арт-проект, а в каком-то смысле даже арт-хеппенинг (англ. art happening - событие в искусстве, развивающееся без заранее прописанного сценария. - Ред.). Дело в том, что сам процесс создания фильма был очень похож на коллективное сотворчество множества людей, которых мы пригласили к участию.

Съемки проходили в одну ночь по всей стране

- Расскажите, какие перспективы представлены в этом фильме? Ведь к съемкам присоединилось очень много людей. Как вам удалось их найти?

- У нас была очень четкая идея с точки зрения формата и концепции фильма. Концептуально это должна была быть только одна ночь, и я не хотела выходить за эти рамки. Это должна была быть вся Украина - включая аннексированный Крым и временно оккупированные территории Донецкой и Луганской областей. Для меня было важно охватить все регионы страны.

Затем я условно разделила фильм на три больших аспекта: все, что можно снять на фронте; все, что связано с жизнью мирного населения; и все, что касается природы и животных. Я составила список потенциальных сцен, и их оказалось невероятно много - более двухсот. Тогда я поняла, что одной операторской командой мы не справимся и не сможем снять все в таком объеме, чтобы показать многообразие жизни в стране, особенно в стране, живущей в условиях войны. Так появилась идея пригласить к участию всех желающих. Нужно было заполнить анкету, нажать одну кнопку, снять видео, загрузить его по ссылке и получить гонорар, если материал попадал в фильм.

По сути, фильм сформировался из двух больших массивов материала: видео, присланных участниками, где практически не было контроля, и работы профессиональных операторов, которых мы заранее отправили на локации, съемка которых была для меня принципиально важна.

Логистика оказалась довольно сложной, но очень интересной. Вплоть до утра 27 июля мы решали, кто куда поедет. Некоторых операторов приходилось менять буквально в последний момент.

Участников съемок искали через сарафанное радио

- Часть видео, как вы говорите, пришла из Крыма и других оккупированных территорий. Как удалось найти людей оттуда и связаться с ними? И главное - насколько это было безопасно?

- Мы искали людей через знакомых, по сарафанному радио, потому что делать публичные призывы было невозможно. Пытались связаться и с некоторыми организациями, работающими на оккупированных территориях, но они на предложение о сотрудничестве не откликнулись. Поэтому мы использовали все личные связи и контакты. У меня самой в Донецке до сих пор остаются контакты, пусть и через третьи, а иногда даже пятые руки.

Мы очень честно объясняли людям, что это за фильм и для какого проекта снимается видео.

Не могу сказать, что все они обязательно разделяли нашу идею, но очень на это надеюсь. Эти люди сознательно откликнулись на участие, а часть из них даже указана в титрах. У участников съемок, я думаю, что вопросов относительно легитимности Украины в ее границах 1991 года не было. Для меня это важный показатель. Там остаются люди, которые ждут Украину.

Разумеется, в фильме нет ни одного узнаваемого лица человека, находящегося на оккупированной территории. Это было сознательное решение, продиктованное вопросами безопасности. Но кадры пришли из Крыма, Донецка и даже Луганска. Правда, материал из Луганска в финальный монтаж не вошел.

Импровизированные сцены - подарок документалистики

- А как вообще можно написать сценарий для фильма, если режиссер не знает, каким он получится в итоге?

- На самом деле никак. У нас не было полноценного сценария. Скорее, существовал очень подробный план локаций и возможных сцен. Часть из них мы попытались организовать и снять, а другую часть отдали на волю жизни и судьбы - посмотреть, что нам подарит документалистика. И она подарила много прекрасного.

Я понимала, какой фильм хотела бы сделать, исходя из той реальности, в которой мы живем. Есть понимание того, какие бывают ночи в Украине и как выглядит наша действительность.

На весь отснятый материал я старалась смотреть как на архив. Процесс напоминал работу с архивными кадрами или найденной пленкой (англ. found footage - вид документального кино, основанный на использовании найденных видеоматериалов. - Ред.). Я впервые просматривала видео и искала в нем эмоции, сцены, моменты. Иногда это было именно то, чего я ожидала, но очень многое становилось неожиданностью.

Фильм как пазл

- Мне кажется, этот процесс похож на сборку пазла, который постепенно складывается в целостную картину.

- Так и есть. Но неожиданностей действительно было много. Что-то мы предполагали заранее, и это действительно произошло, а что-то оказалось совершенно непредсказуемым.

- Какие сцены из всего присланного материала особенно запомнились вам и запали в душу? Возможно, что-то смешное, необычное или особенно шокирующее?

- Конечно, такие сцены были. Из более легких - застолье с нашей пани Надеждой, которая рассказывала о любви и говорила: "Прихоже і каже". На самом деле там было целое застолье, и оно было великолепным. Но мы решили сосредоточиться именно на теме любви, потому что ее в фильме, как мне кажется, не так уж много.

Человек, который ел арбуз, тоже снял прекрасное видео. Все-таки лето есть лето. Когда сок течет у него по животу, думаю, эта сцена вызывает у многих вполне узнаваемые эмоции и ассоциации.

Из тяжелых сцен - эпизод, где украинские военные зачищают село и ищут российского солдата в доме. Это стало для меня неожиданностью. Я не знала, что такой материал вообще придет. Насколько помню, мы даже специально об этом не договаривались. Это тоже был контакт через несколько рук. О фильме знали многие люди, и часть материалов приходила совершенно неожиданно.

Сцены с фронта - самые страшные

- Смотреть такие сцены всегда очень страшно.

- Да, это очень тяжелая и эмоциональная сцена. Я также была очень благодарна девушке, которая поделилась своей болью и переживаниями из-за гибели мужа. Это было очень искренне и честно. Для режиссера такие моменты тоже становятся своего рода подарком.

- Все эти сцены, конечно, очень интересны с точки зрения кинематографа. Вы давали участникам какие-то инструкции относительно того, что и как снимать?

- Нет, это была полная импровизация. Никакого брифинга не проводилось. Единственное, мы просили не снимать вертикально и не монтировать материал самостоятельно. Нужно было прислать нам исходное видео. Во всем остальном люди делились тем, что чувствовали.

Ожидание российских атак присутствует постоянно

- Большую часть просмотра мне казалось, что обстановка довольно спокойная. Но из-за названия фильма "Иллюзия тихой ночи" я все время ждала, что произойдет что-то плохое. Можно ли сказать, что примерно так ощущают себя люди в Украине во время подобных спокойных ночей?

- На самом деле ожидание российских ударов и атак присутствует постоянно, особенно в мирных городах. На прифронтовых территориях жизнь, конечно, гораздо интенсивнее, опаснее и сложнее. Но чуть дальше возникают моменты этой передышки, когда обычная жизнь словно возвращается. Та нормальность, которая когда-то была естественной и которая сейчас остается естественной для многих людей в Европе, иногда проскальзывает и рядом с нами.

Но при этом постоянно сохраняется ожидание того, что скоро снова будет атака. Полетят ракеты, дроны. Обычно это связано с определенным временем суток.

Чаще всего российские атаки происходят ночью, поэтому и фильм мы снимали ночью. Ночь - многогранное, мифологическое, мистическое время. Она должна быть временем отдыха, а в Украине стала временем тревоги и опасности. Для нас ночь несет очень много угрозы, поэтому выбор был неслучайным. Мы хотели показать именно украинскую ночь.

Продолжать жить и снимать кино

- Фильм передает ощущение, что жизнь продолжается и люди все равно стараются сохранить чувство нормальности.

- Да, конечно. Люди продолжают жить несмотря ни на что. Они пытаются восстанавливать страну, строить свою жизнь и не сдаваться. Мне кажется, именно в этом и заключается красота нашей реальности - несмотря на то, насколько она бывает жестокой и страшной.

- Как вы думаете, какой вклад документальное кино вносит в жизнь во время войны? И можно ли сейчас вообще снимать кино, не связанное с войной?

- Думаю, снимать фильмы, не связанные с войной, сейчас очень сложно, даже если сюжет напрямую ее не касается. Война все равно присутствует - как фон, настроение или внутреннее переживание героев. Это огромная травма и трагедия, которая еще не завершилась. Все происходит прямо сейчас. Это рана, которая продолжает кровоточить, и игнорировать ее невозможно, даже если хочется говорить о чем-то другом.

Сегодня выходит много фильмов, и мне кажется, что они очень важны, потому что позволяют говорить об Украине с разных сторон и с разных точек зрения. Украинская документалистика переживает новую волну. Этот процесс начался еще в 2014 году, но после 2022-го стал особенно заметным. Интенсивность событий выросла, а вместе с ней выросла и необходимость говорить, снимать и рассказывать истории через кино.

Я надеюсь, что в мире сохранится интерес к Украине, и мы будем продолжать снимать разное кино.