40 лет назад в Германии поссорились историки. 6 июня 1986 года в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung историк Эрнст Нольте (Ernst Nolte) в своей статье о национал-социализме под названием "Прошлое, которое никогда не пройдет" выдвинул спорный тезис, утверждавший, что без советской системы ГУЛАГов не было бы и Холокоста, являвшегося, по его мнению, во многом, реакцией на сталинизм. "Спор историков" привел к горячей дискуссии. О его последствиях для современной России DW рассказала известная российская правозащитница и соосновательница "Международного Мемориала" Ирина Щербакова.

Проанализировать роль этого спора для самой Германии DW попросила известного немецкого историка Уте Фреверт (Ute Frevert) - директора Института человеческого развития Общества Макса Планка (Max-Planck-Institut für Bildungsforschung), обладательницу ордена "За заслуги перед ФРГ".

DW: В этом году "спору историков" - 40 лет. Он уже стал историей?

Уте Фреверт: Этот спор возник на переломном этапе - и с его окончанием сам спор тоже стал историей. По существу, с 1983 года речь шла о призыве федерального канцлера Гельмута Коля (Helmut Kohl) к "духовно-моральному перевороту" и его стремлении к "нормализации" немецкой истории. Некоторые историки ответили на этот призыв попытками переосмысления нацистского прошлого.

В частности, Эрнст Нольте или Андреас Хилльгрубер (Andreas Hillgruber) попытались представить национал-социализм в более выгодном свете. Так, Нольте интерпретировал преступления национал-социализма как ответную реакцию на сталинизм. Хилльгрубер рассматривал военные события в Восточной Пруссии 1944 года односторонне - с перспективы немецких беженцев. Тем самым он фактически подрывал значение знаковой речи федерального президента Вайцзеккера (тогдашний федеральный президент Германии Рихард фон Вайцзеккер (Richard von Weizsäcker). - Ред.), произнесенной в 1985 году в 40-ю годовщину окончания войны, в которой это событие было представлено как "освобождение", а не как поражение или крах. Многие историки, такие как Веллер (Hans-Ulrich Wehler), Кока (Jürgen Heinz Kocka) и Моммзен (Hans Mommsen) - не говоря уже о Юргене Хабермасе (Jürgen Habermas),  выступили против такого ревизионистского взгляда.

- Историкам в Германии в основном удается прийти к консенсусу? Почему о "споре историков" говорят до сих пор?

- На самом деле они редко приходят к согласию, и "спор историков" 1986 года был отнюдь не единственным подобным спором. Вскоре после этого разгорелся "спор историков" между теми, кто рассматривал женщин прежде всего как жертв нацистского режима, и теми, кто указывал на их активное участие или соучастие в преступлениях. Недавно возник новый спор среди историков, вновь касающийся "уникальности" Холокоста. На этот раз обвинение сводилось к тому, что немцы взяли этот тезис на вооружение в качестве своего рода "катехизиса", чтобы преуменьшить свою вину за колониальные преступления. В центре этих споров неизменно оказываются вопросы национальной идентичности и политики памяти. Однако, если дискуссия 1986 года послужила стимулом для масштабных исследований, то о новом споре такого сказать нельзя.

- Как "спор историков" повлиял на патриотизм в Германии?

- Спор 1986 года стал серьезным препятствием на пути попыток консерваторов добиться своего рода нормализации немецкой идентичности - и тем самым вновь сделать возможным позитивное национальное самосознание. В конечном счете это укрепило хабермасовскую версию конституционного патриотизма, основанную на том принципе, что, поскольку немецкое прошлое не дает оснований для позитивной идентификации, мы черпаем ее в приверженности Основному закону.

- Какие уроки удалось вынести из этого спора?

- Мы осознали, насколько политизированным является процесс написания истории, какие нарративы и кем принимаются или отвергаются, а также насколько тесно переплетены современная политика и история. И насколько важна в этом отношении критически настроенная общественность. "Спор историков" получил широкое освещение в СМИ и не ограничивался рамками научных исследований профессоров. Все газеты писали об этом, письма читателей шли нескончаемым потоком. В конечном счете именно вся "нация" обсуждала этот вопрос - и подавляющее большинство встало на сторону тех, кому история нужна не как якорь для самоидентификации, а как объект самокритичного осмысления. То есть, нечто совершенно иное по сравнению с тем, что сейчас практикуется в России. Или с тем, чего здесь добивается "Альтернатива для Германии" (АдГ).

- "Никогда больше" - это то, что немецкое общество вынесло из страшной трагедии Холокоста. Может ли знание истории предотвратить такие трагедии в будущем? 

- Нет, к сожалению, знание истории не защищает от повторения или продолжения событий. Ведь политические партии или движения - взять, к примеру, "Альтернативу для Германии" - подгоняют эти знания под свои цели и идеологию. И если им удается эффективно их преподнести, многие избиратели тоже начинают в это верить.