Режиссер Оксана Бычкова рассказала в программе DW "вТРЕНДde", на какое кино у Кремля сегодня кончились деньги, почему в России популярна ностальгия и кем могли бы стать главные герои культового фильма "Питер FM" в наши дни.

Константин Эггерт: Начну с повторного выхода в российский прокат вашей знаменитой картины "Питер FM". Ведь это невозможно сделать без санкции сверху. Не бывает так, чтобы кто-то просто решил и выпустил фильм. Время военное, такого рода вещи отслеживаются. К тому же вы - эмигрант. Как вы думаете, почему они решили снова выпустить "Питер FM" на экран?

Оксана Бычкова: Я, кстати, не думаю, что здесь была санкция сверху. Просто я знаю ребят из прокатной компании. Они выпускают самые разные фильмы, в основном артхаус. Кстати, и фестивальное кино, которое все-таки иногда попадает в Россию, несмотря на санкции. Это просто коммерчески выгодный для них проект, потому что фильм уже второй год находится в прокате. В 2025 году его впервые выпустили повторно, а в 2026-м решили сделать это еще раз, поскольку картине исполняется 20 лет. На нее по-прежнему ходят зрители.

При этом другие фильмы того же жанра, романтические комедии и мюзиклы, как мне рассказывали, проваливаются. Зритель не идет на повторный прокат. А вот "Питер FM" держится, поэтому его выпускают снова. Он стабильно приносит деньги. Мне кажется, объяснение очень простое: этот фильм работает как машина времени, вызывает ностальгию. На полтора часа люди возвращаются в прежнюю жизнь. Возможно, она не была какой-то идеальной, но все-таки была лучше того, что было в 1990-е или что началось позже, в 2010-е. Середина 2000-х как будто что-то обещала. Поэтому люди идут именно за воспоминаниями и за ощущением себя в том времени.

- То есть вы считаете, что Путин не имел отношения к выпуску фильма в прокат?

- Поймите, у нас в титрах три "иноагента": Роднянский, Гребенщиков и один из музыкантов группы Krec. Даже если оставить в стороне мою эмиграцию, это фильм Александра Ефимовича Роднянского в том числе.

- Выпустили бы "Питер FM" на экран, если бы не было войны, которую Россия развязала против Украины?

- Думаю, нет. Думаю, было бы много другого очень классного кино, которое сейчас снимали бы молодые режиссеры. Это было бы что-то действительно свежее и современное. То есть путь развития и страны, и кинематографа был бы совершенно другим.

- Российское общество что-то просмотрело, потому что было занято потреблением, комфортной жизнью? Как вы думаете?

- Я не думаю, что оно что-то просмотрело. Не считаю, что нулевые годы были идеальными. Вы правильно говорите: и убийство Политковской, и другие тревожные процессы происходили уже тогда. Но при этом была очень сильна уверенность в том, что репрессивное страшное прошлое, о котором мы узнали столько нового в конце 1980-х и в 1990-е годы, действительно осталось в прошлом. Казалось, что такое больше никогда не сможет повториться.

Я вообще сначала окончила факультет журналистики, и для меня выбор был совершенно очевиден, потому что журналисты были героями нашего времени. Мы настолько ими восхищались, что журналистика воспринималась почти как вид искусства. Поэтому невозможно было поверить, что все это вернется и превратится в обслуживание нынешней власти. Возможно, это была романтическая вера в то, что однажды выпущенную на свободу историю уже невозможно загнать обратно, что мы - люди совершенно другой формации. Но, как видите...

- Да, я тоже в какой-то момент думал, что откатить все назад уже не получится. Но получилось. Сейчас кинематограф работает на государство?

- Безусловно.

- А может ли сегодня пропагандистское кино быть талантливым?

- Нет.

- Почему? При советской власти было.

- Мы давно переживаем кризис профессии. Хороших сценаристов у нас всегда было мало, действительно хороших режиссеров тоже не так много. Не появилось ни нового Тарковского, ни нового Шукшина. Кризис был довольно очевиден еще раньше. А сейчас тем более. Те немногие выдающиеся российские режиссеры, которые есть, не будут снимать пропагандистское кино. Его снимают менее талантливые люди, и результат выглядит соответствующим образом.

- А что самое ужасное вы видели за последнее время, если вообще смотрели?

- Я себя берегу и стараюсь такое не смотреть. Мои друзья-журналисты, которые пишут о кино, иногда рассказывают, что вышел очередной фильм про какого-нибудь паренька из Мариуполя или что-то подобное. Я об этом читаю, но смотреть опасаюсь.

- Антон Долин в интервью нашей программе сказал, что сейчас в российском обществе с точки зрения кино особенно востребованы сказки. И это нормально для такой ситуации, поскольку является попыткой уйти от реальности.

- Да, абсолютно. И, насколько я понимаю по рассказам знакомых, которые остаются работать в российском кино, этот этап уже тоже постепенно проходит. Это был скорее период 2024-2025 годов, когда в индустрию вливали довольно много денег. Сказки требуют больших бюджетов, поэтому их активно снимали. Но сейчас это время тоже закончилось.

- Потому что больше нет денег?

- Денег нет, их перестали давать.

- Интересно. То есть даже на героические истории про "освободителей" Мариуполя денег уже не хватает?

- Такие фильмы снимают, но для них требуется гораздо меньше средств, чем для сказок.

- Вы сейчас, насколько я понимаю, собираете в Барселоне средства и пытаетесь снять короткометражный фильм об истории квир-персоны, которая приезжает в деревню ухаживать за бабушкой. Вы ушли в артхаус?

- Как вам сказать... Наверное, да. Это драматическая история с почти волшебным финалом. Но поскольку в последнее время мы все стали очень уязвимыми, потому что наша жизнь постоянно меняется самым неожиданным образом, эта тема кажется мне очень универсальной. Я, например, уже ничего не планирую больше чем на месяц вперед, потому что совершенно непонятно, что будет дальше. Поэтому это кино не для какой-то узкой аудитории. Квир-тема здесь важна только потому, что является ключевым элементом сюжета. В остальном это история обо всех людях, которые живут с ощущением уязвимости и невозможности что-либо контролировать. О том, как жизнь постоянно рассыпается в пыль. Но при этом финал получается довольно волшебным и говорит о невероятной красоте жизни. Поэтому я не думаю, что это совсем уж артхаус. Скорее, зрительское кино.

- То есть в каком-то смысле это тоже сказка? Ведь сказка не обязательно должна быть с колпаком.

- Я бы сказала, что это скорее магический реализм. Этот жанр мне очень нравится. История началась с того, что я получила грант на съемки этого фильма от фонда URST.

- В Европе прежде всего существует ощущение, что без государственных денег невозможно снять ничего серьезного. Оказывается, краудфандинг тоже работает?

- Мы объявили краудфандинг, к которому добавился этот грант. Потом я выиграла еще один грант и решила вложить эти средства в проект, потому что для меня стало очень важно снять эту короткометражку. Хотя за плечами у меня уже шесть полнометражных фильмов, на каталонском или испанском языке я еще не снимала. Надеюсь, нам удастся окончательно собрать деньги хотя бы на короткий метр. Но это только первые шаги. Кто знает, что будет дальше. Я верю, что у нас получится хорошее кино.

- Вы упомянули, что хотели бы снять полнометражный фильм. Есть ли у вас сценарий, который вы хотели бы реализовать в нынешних обстоятельствах?

- Да, есть один замысел. Он как раз о российской эмигрантке 50+. Но не только о ее эмигрантской судьбе. Меня интересует и сам феномен эмиграции: должен ли мир открываться для эмигрантов или, наоборот, закрываться, сохраняя национальные идентичности? Я хотела бы показать разные ситуации.

- Последний вопрос вам как сценаристу. Если представить ваших героев из "Питера FM" сегодня, что с ними произошло? Кто они сейчас?

- В прошлом году я даже писала об этом, когда появилась история с возможным ремейком фильма. Мне кажется, Маша могла бы уехать в Европу и работать радиожурналистом. А Максим, конечно, уже сидел бы как политзаключенный. Он точно никуда бы не уехал, ходил бы на митинги и одиночные пикеты, и его очень быстро "закрыли" бы за дискредитацию. Мне кажется, герои "Питера FM" были людьми той самой несостоявшейся Прекрасной России будущего.