Центр защиты прав человека "Мемориал" подготовил новый доклад, в котором анализируются механизмы цифрового контроля над российскими школьниками. По оценке автора доклада, независимого аналитика Константина Троицкого, различные цифровые инструменты, доступные властям, постепенно объединяются в единую инфраструктуру слежки.

Как рассказал в эфире DW Новости Троицкий, проблема заключается не только в использовании самих систем по отдельности, но также в "выстраивании единой архитектуры цифровой слежки за школьниками". По его словам, доступ к ней уже получают наиболее репрессивные органы власти РФ - в частности, МВД, ФСБ и Роскомнадзор. Он считает, что собираемые данные о детях уже позволяют создать подробные досье на несовершеннолетних и использовать их для оценки поведения и принятия административных решений. DW пересказывает главные выводы исследования.

"Моя школа" - ключевой элемент цифровой слежки

Eдиная федеральная государственная информационная система (ФГИС) "Моя школа", созданная при министерстве просвещения РФ, выполняет множество функций. Например, через нее доступны цифровые дневники и классные журналы, школьное расписание, а также учебные материалы, интерактивные задания и видеоуроки. В "Мою школу" также встроены чаты и видеосвязь для общения между учениками, родителями и учителями.

Однако, как указывает Центр защиты прав человека "Мемориал", ФГИС "Моя школа" накапливает данные и формирует цифровые профили школьников, контролирует онлайн-коммуникацию и интегрирует полученные сведения в единую государственную инфраструктуру.

До появления такой системы сведения о детях оставались разрозненными: школы и регионы использовали собственные способы хранения и обработки информации, поэтому централизованного и детального профиля несовершеннолетнего не существовало. Помимо успеваемости и посещаемости, "Моя школа" также фиксирует время входа и выхода из школы, причины отсутствия, сведения о родителях и внеучебной деятельности ребенка.

"Мемориал" подчеркивает, что с профилем школьника могут связывать данные о его питании, медицинскую информацию, так называемый "социальный паспорт" семьи, сведения о жилищных условиях, психологической диагностики. Отдельно система учитывает данные об онлайн-активности ребенка.

Из доклада организации следует, что "Моя школа" - это далеко не только инструмент учета, но и ключевая часть системы цифрового контроля, а также унификации и идеологизации учебного процесса. В частности, цифровая библиотека системы содержит учебные материалы, использование которых сопровождает фиксацией действий школьников. Например, система может учитывать факт и продолжительность просмотра индоктринирующих материалов. Затем это используются учителями для оценки и формирования индивидуальных образовательных программ.

"Мемориал" признает, что в России существует множество школ, где интернет работает лишь номинально, данные ФГИС заполняются вручную и нерегулярно. Однако есть и тысячи школ, в которых наблюдается обратная ситуация. "Коррупция, дефицит кадров, плохая инфраструктура, межведомственная конкуренция, санкции и перебои с мобильным интернетом замедляют это движение, но не останавливают и тем более не обращают вспять", - пишет организация в своем докладе.

Некоторые школы пользуются инструментами видео- и аудиоконтроля

Время прихода и ухода ребенка из школы фиксирует Система контроля и управления доступом (СКУД), связанная с инфраструктурой "Моей школы". Ранее основным инструментом СКУД были пластиковые карточки и брелоки с микрочипом, однако, как пишет "Мемориал", их постепенно заменяют системами распознавания лиц, связанными с Единой биометрической системой. Таким образом данные о перемещении людей могут использоваться не только для учета посещаемости, но и для анализа поведения. Например, опозданий или выхода из зданий во время перемен.

Еще одним инструментом аналитики становится видеонаблюдение. Во многих российских школах камеры устанавливают не только на входах, но и в коридорах, столовых, спортивных и актовых залах, а в некоторых случаях - даже в классах.

Современные ИИ-системы, следует из доклада, способны распознавать лица и анализировать различные особенности поведения. Возможности такой аналитики сильно зависят от региона и конкретной школы: где-то уже действительно используются современные камеры, а где-то - лишь устаревшие устройства.

Показательный пример - инфраструктура видеонаблюдения в школах Москвы. Камеры в столичных учебных заведениях стали постепенно подключать к Единому центру хранения и обработки данных с 2012 года. В 2021-м Москва выделила 3 млрд рублей на оснащение школ камерами высокого разрешения.

Другой инструмент, на котором заостряет внимание "Мемориал", - аудиоконтроль. Некоторые современные камеры оснащены микрофонами. Формально их применение распространяется на распознавание звуковых аномалий. В частности, хлопков, взрывов, паники или криков. При этом не до конца ясно, как широко распространен более глубокий анализ разговоров школьников, который технически возможен.

Алгоритмы могут использовать для оценки поведения школьников

Российские власти уже пытались создать единую федеральную систему школьной видеоаналитики, как отмечает "Мемориал", с говорящим названием "Оруэлл". Так, в 2020 году специализированные камеры установили в более 1600 школах в 12 регионах России. Планировалось, что в проекте примет участие до 43 тыс. образовательных учреждений, однако его реализация столкнулась с несколькими проблемами: высокой стоимостью, техническими ограничениями и общественной критикой.

В 2021 году Московская область отказалась от эксперимента по анализу поведения школьников ИИ после возмущения со стороны родителей. Из доклада следует, что на фоне этой неудачи развитие видеоаналитики сместилось с федерального на региональный уровень.

В частности, в 2025 году мэр Сургута Максим Слепов заявил, что 35 школ города оснастили камерами с функцией распознавания лиц. По его словам, информация с камер в реальном времени поступает "в систему управления внутренних дел".

В 2026 год министр образования Свердловской области Светлана Тренихина подчеркнула, что хотела бы использовать ИИ для "считывания противоправного поведения детей". Впоследствии это помогло бы присваивать им соответствующие "маркеры".

По мнению "Мемориала", такая риторика свидетельствует о том, что власти закладывают в алгоритмы ИИ скрытые от общественности и родителей технические критерии "противоправного поведения". Технический функционал систем наблюдения позволяет заносить подобные "маркеры" в цифровые профили школьников и использовать их для составления "негласных социальных рейтингов".

За школьниками онлайн следят учителя и "кибердружины"

За пределами школы государству сложнее контролировать цифровую активность несовершеннолетних, поэтому власти активнее привлекают образовательные организации для мониторинга поведения школьников онлайн.

"Мемориал" поясняет, что с конца 2010-х годов учителям и классным руководителям в некоторых регионах РФ поручали искать и отслеживать аккаунты учеников. В методических материалах им предписывали обращать внимание на подписки, публикации, фотографии, комментарии и даже лайки.

Например, рекомендации, распространявшиеся в Саратовской области, предусматривали передачу директорам школ информации о группах, связанных с "противоправными действиями", употреблением психоактивных веществ или выражением "гнева". Они могли принять решение о дальнейшем взаимодействии с МВД.

К середине 2020-х годов такой мониторинг формализовали и сделали более централизованным. "Мемориал" ссылается на рекомендации Росмолодежи за 2025 год, в которых учителям предлагалось регулярно анализировать аккаунты школьников в соцсетях, обращая внимание на публикации, подписки, изображения, видео и музыку. Среди маркеров "риска" упоминались "оппозиционные и антироссийские настроения", подписки на "проукраинские сообщества" и критика войны.

Другой инструмент слежки за школьниками в интернете - так называемые "кибердружины", которые отслеживают контент несовершеннолетних и передают информацию о нем госструктурам, пишет "Мемориал".

Еще с конца 2010-х годов школы и региональные власти сотрудничали с Лигой безопасного интернета, а в некоторых регионах "кибердружины" создавались непосредственно на базе школ с участием сотрудников и старшеклассников. В апреле 2026 года федеральное правительство России закрепило создание "кибердружин" и "медиапатрулей" в образовательных организациях как "элемент профилактики".

Существует ли система "социального рейтинга" школьников?

Из доклада следует, что в России формируется многоуровневая система мониторинга несовершеннолетних. Итог последних 10 лет - это переход от разрозненного школьного контроля к объединению самых разных данных о поведении детей и подростков и цифровых платформ.

Если сильно упрощать, то школы и учителя собирают первичную информацию, "кибердружины" и региональные структуры передают сообщения, а федеральные ведомства используют автоматизированные системы для их обработки и сопоставления.

И хотя государственные структуры обращаются к ИИ для анализа интернет-контента, записей с камеры видеонаблюдения и данных в системе "Моя школа", пока еще рано говорить о cуществовании полноценной предиктивной системы, способной заранее оценивать поведение всех несовершеннолетних, подчеркивает "Мемориал".

Степень контроля сильно различается: где-то цифровые инструменты используются ограниченно, а где-то применяются современные камеры, распознавание лиц, централизованные базы и автоматизированная аналитика. Речь пока не идет о полноценном негласном "социальном рейтинге" школьников, однако "Мемориал" указывает на явные тенденции, которые могут привести к де-факто возникновению такой системы.

Ключевой вопрос, который ставит доклад, заключается не только в том, какие именно данные несовершеннолетних собирают школы, но и в том, кто и с какими целями получает к ним доступ, а также к каким последствиям для ребенка может привести их анализ. "Исследование систем массовой слежки за детьми позволяет осознать острую необходимость в радикальной альтернативе, базирующейся на принципах ненасилия, честности и уважения к человеческому достоинству", - заключает "Мемориал".