Традиционный октябрьский митинг в Москве в память о событиях 23-летней давности, в результате которых Верховный Совет был силой разогнан, суд признал "несанкционированным", несмотря на официальное разрешение. Что же пошло не так? Почему акцию тех, кто стал одной из идеологических баз для путинизма, теперь тоже разогнали?
Как Путин подмял под себя реваншистов
Споры о том, что могло бы получиться, если бы в 1993 году в силовом противостоянии с президентом Борисом Ельциным победила радикальная часть Верховного Совета идут больше 20 лет. Но к теме этого текста они не имеют отношения. Важно другое. Путин и компания, которые в 1993 году были на стороне Ельцина, взяв власть в свои руки, активно использовали ресентимент "свидетелей октябрьских событий".
Памятные митинги при позднем Путине из маргинального сборища престарелых коммунистов постепенно превращались если не в респектабельное, то во вполне лоялистское мероприятие, как раз благодаря усилиям властей. Путину нужна была эта реваншистская идеология. И он, постепенно, подмял ее под себя. Этого требовала активизировавшаяся при нем в последнее десятилетие критика ельцинских времен в значении "либерализма". Так что собиравшиеся 3-4 октября активисты привыкли, что власти их не просто терпят, а уважают.
Почему власти разнервничались
Все неожиданно изменилось в 2026 году, когда октябрьский митинг практически совпал с вялыми протестами против тотальной фальсификации или, проще говоря, имитации думских выборов, проведенных властями в конце сентября. К пожилым "свидетелям 1993 года" внезапно присоединилась молодежь. Говорят, не только коммунистическая, но и вполне либерально настроенная, хотя, например, партия "Яблоко" отрицает участие своих юных сторонников.
Так или иначе, официально разрешенных мероприятий политического характера в стране и в Москве не то что мало, а вообще сейчас нет. Неудивительно, что многие недовольные решили вслед за Путиным приватизировать "повестку 1993 года" и развернуть митинг против нынешней власти.
В итоге собралось не менее 2000 человек, что для современной России является практически "революцией". Власти, конечно, разнервничались. А тут еще среди традиционных коммунистических лозунгов стали раздаваться знакомые кричалки с митингов Алексея Навального. И "один за всех", и "партия жуликов и воров", я уже не говорю про "долой царя", когда все понимают, на кого протестующие намекают.
После этого, конечно, начались задержания и никакие бабушки-коммунистки, в целом, возможно властям вполне лояльные, но напуганные насилием, с которым они, возможно, прямо не сталкивались с 1993 года, не смогли этому помешать. А после этого, как водится, Тверской районный суд Москвы, который, несмотря на разрешение, выданное мэрией на проведение этого традиционного мероприятия, арестовал на 14 суток Кирилла Мартемьянова и оштрафовал на 4 тысячи рублей Марию Усольцеву.
Пришли за коммунистами
Коммунистов власти прессовали и раньше, перед этими псевдовыборами некоторых даже арестовывали. Но это как раз региональных, часто молодых лидеров, тех, кто под прикрытием вполне лояльной партии пытается оставаться реальной оппозицией. Это не "свидетели 1993 года", до которых теперь добралась полиция.
Пришли ведь, получается, как раз за теми, кто в голос радовался, когда "винтили" либеральную оппозицию. И это логично. По мере превращения режима в тоталитарный, он будет все менее терпим к протестам и дискуссиям.
А важный для подведения итогов разгона этого митинга тезис звучит так: этой властью будет недовольна любая молодежь - либеральная, красная, коричневая, зеленая или радужная. Потому что любой молодой активный россиянин рано или поздно вынужден задуматься - как так получилось, что у него украли будущее, а выйти на митинг он может только в связи с событиями более чем тридцатилетней давности. Ну, а задумавшись, он становится для путинского режима угрозой, которую власть готова ловить и давить где угодно.
Автор: Иван Преображенский, кандидат политических наук, эксперт по Центральной и Восточной Европе, обозреватель ряда СМИ. Автор еженедельной колонки на DW. Иван Преображенский в Facebook.
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.