Берлинале - самый политический из кинофестивалей - традиционно отзывается на тенденции времени. В этом году в основном конкурсе участвуют четыре немецкие картины, каждая из которых по-своему показывает отражение мира через женскую оптику. Режиссеры говорят о женской несвободе, стремлении к диалогу и поисках себя.

Зачем женщина "надевает брюки"?

В разоренной после Тридцатилетней войны отдаленной протестантской деревне появляется таинственный солдат. Зрителю сразу открывают секрет: под мужской формой скрывается женщина, Роза. Она заявляет, что является наследницей заброшенного поместья и пытается под мужской личиной начать новую жизнь в ортодоксальной патриархальной общине.

Это сюжет одного из главных фильмов основного конкурса Берлинале. Историческая драма "Rose" ("Роза") Маркуса Шляйнцера с Сандрой Хюллер (Sandra Hüller) в главной роли рассказывает, как устроено общество, где свобода - это привилегия мужского пола.

Режиссер пришел к теме через историческое исследование. "Мы изучили судьбы около трехсот женщин, которые в разные века надевали брюки - чтобы избежать принудительного брака, чтобы получить доступ к работе, чтобы не стать жертвой насилия. Когда они надевали этот символический кусок ткани, они в один момент получали то, что хотели - свободу, независимость", - рассказал Шляйнцер журналистам, представляя фильм на Берлинале.

Главная героиня фильма надевает мужское платье с той же целью - не из желания сменить идентичность, а чтобы выжить. Роза, чье лицо изуродовано шрамом от пули, уже подвергала жизнь опасности на полях сражений наравне с мужчинами. Она с лихвой продолжает отдавать обществу долг: без устали работает на ферме, восстанавливает разоренное хозяйство. На выжженных полях снова появляются цветы, дырявые сараи залатаны и наполняются скотом. Она возвращает земле жизнь, которую уничтожила война, развязанная мужчинами.

Когда правда раскрывается, благодарность и уважение общества мгновенно сменяется лютой ненавистью. Работники, которых она кормила, соседи, которым она дала работу, жаждут мести. Система не выносит нарушения иерархии. Если женщина демонстрирует, что способна "носить брюки" не хуже мужчины, рушится сама логика построения мира.

Розу и тех, кто пытался ей помочь, ждет немыслимо жестокий конец. При этом в кино нет натуралистических сцен насилия. На пресс-конференции Шляйнцер объяснил: "Изображение - это ответственность. Я никогда не хотел снимать сцены изнасилования, такого достаточно в интернете. Но причины насилия мы обязаны показывать. Иначе это будет молчанием о жертвах".

Шляйнцер сознательно отказался от счастливого финала. Только так, считает он, можно разбудить общество: "Если фильм тревожит и заставляет выйти из зоны комфорта, тогда хочется действовать. Я не верю в искупление. В реальности есть много работы, которую нам как обществу нужно проделать".

Фильм начинается с кадров разрушений, дымящейся после сражений почвы. Выжженная земля остается после суда мужчин. Историческая декорация превращается в метафору системы, которая уничтожает все, что выходит за ее рамки или не поддается контролю.

Женщина в семье и политике

Немецкий режиссер с турецкими корнями Илькер Чатак (Ilker Çatak), в политической драме "Gelbe Briefe" ("Желтые письма") рассказывает историю пары турецких артистов - Дерьи и Азиза - которые сталкиваются с репрессивной государственной машиной из-за поставленного ими спектакля, критикующего власть. Режиссер играет с географией, запутывая зрителей: он снимает фильм в Берлине и Гамбурге, но эти города играют роль Анкары и Стамбула. Это сознательный драматургический ход: Чатак показывает, что политическое давление может существовать и в центре Европы, и предупреждает зрителя о хрупкости европейских демократий. В "Желтых письмах" женщина встает перед выбором: продолжать бороться с не знающей жалости бюрократической системой или предпочесть спокойствие за дочь и уверенность в завтрашнем дне. Там, где мужчина увлечен борьбой за правду, женщина отступает, осуждаемая вчерашними соратниками.

Новый фильм Эвы Тробиш (Eva Trobisch) "Etwas ganz Besonderes" ("Что-то очень особенное") переносит драматургический конфликт в пространство семьи, где сталкиваются сразу три поколения женщин. Главная героиня, школьница Леа участвует в телевизионном шоу талантов. Вопрос продюсера "Что делает тебя особенной?" оказывается для нее болезненным. Успех быстро разрушает школьную дружбу, публичность превращается в испытание медными трубами.

Но настоящий конфликт происходит дома. Мать Леи - беременная от нового мужа женщина среднего возраста - пытается начать жизнь заново. Для дочери это почти предательство, она не готова видеть мать уязвимой, страстной, живой. Ее раздражает все - новая беременность, новая любовь, попытка матери найти "женское счастье". Тетя - наоборот, фигура прогрессивная, на нее Лее хочется равняться. Она реформирует местный традиционный музей, переосмысляет историю, ломает консервативные формы памяти. А бабушка, восточная немка, по-прежнему живет прошлым, к месту и не совсем вспоминает о падении Берлинской стены и несправедливости Запада к Востоку, и задает вопрос: "Что такое демократия?".

За бытовыми спорами проступает разница поколенческих установок и понимания свободы. Новая этика сталкивается со старым опытом. А матери и дочери борются за право определить себя вне ролей, которые навязывает прошлое.

Ни борьбы, ни конфликта

Женская оптика режиссера Ангелы Шанелек (Angela Schanelec) стоит особняком от остальных фильмов конкурса. Одна из ключевых фигур Берлинской киношколы известна холодной, отстраненной, формалистской манерой. Если у других режиссеров героиня либо борется, либо пытается примириться с системой и обществом, то у Ангелы Шанелек женщина отказывается участвовать в этом диалоге вообще.

Первые пятнадцать минут фильма "Meine Frau weint" ("Моя жена плачет") делают вид, что задают интригу. На экране строитель-крановщик Томас: лысеющий, неловкий великан. Ему неожиданно звонит жена - она попала в больницу, ее нужно забрать домой. Хрупкая, коротко остриженная Карла рыдает на руках у мужа и признается: у нее был тайный роман, сегодня они с партнером попали в аварию. Мужчина погиб.

Томас ошарашен, подавлен, разбит. Привычный мир героев балансирует на краю пропасти. Кажется, что режиссер ведет зрителя к пику драмы, которая разрешится истерикой, криком или семейным разрывом. Но это обман. Шанелек безразличны зрительские ожидания. Больше в фильме ничего не произойдет.

Последующий час герои будут молчать или произносить длинные, отстраненные монологи о вещах, не имеющих прямого отношения к трагедии. Неподвижная камера будет фиксировать полупустые комнаты и безличные городские пейзажи. Разговоры будут звучать странно, как будто люди говорят не друг с другом, а в сторону, а их интонации будут противоречить эмоциям.

Если другие фильмы конкурса говорят о конфликте женщины с внешним миром, то Шанелек показывает ее внутреннюю изоляцию - героиня не оправдывается и не объясняет себя. Фильм обходится без кульминации и без развязки. Режиссер отказывается от контакта со зрителем, герои бесконечно отдаляются друг от друга. Поклонники Шанелек видят в этом радикальную художественную позицию, а для простого зрителя фильм становится полуторачасовым экспериментом на выносливость.